Мне эту историю поведали несколько дней назад, и с того времени я не могу прийти в себя: то ли возраст сказывается, то ли отстал от жизни. А началось все с сообщения моего давнишнего друга, пережившего нечто такое, что, как говорят, врагу не пожелаешь: неожиданную и необъяснимую смерть сына во цвете лет…
Наваждение
Нет, читатель, я не о безвременной кончине юноши, и даже не об отцовском горе. То, что мне довелось услышать, с моей точки зрения, трудно даже придумать. И я решил поведать о нем людям, прежде всего, нашим читателям. Мне хотелось элементарно посоветоваться с ними: может, я чего-то не знаю или хуже того – не понимаю. К сожалению, не могу по причине деликатности назвать подлинные имена участников сколь прискорбной, столь и невероятной истории…
…Это произошло под самый новый год, на второй день после возвращения Гусейна с сыном Мовсумом из поездки в Швецию, где проживают уже несколько лет дочь и сестра героев нашего рассказа. На следующее утро Мовсум, приняв душ, решил маленько прикорнуть – в последнее время по ночам его периодически мучили приступы непонятных болей в области желудка, и утренний сон после завтрака, приглушавший недомогание, становился как бы привычкой. Убедившись что сын заснул, отец занялся своими делами, решив до обеда с сыном направиться в поликлинику. Периодически повторяющиеся желудочные приступы Мовсума его, как говорится, порядком достали, и он твердо решил не откладывая в долгий ящик проконсультироваться с врачами, и поэтому не стал дожидаться когда тот отойдет от сна.
— Все — поспал и хватит, нам пора к врачу, — обратился он к спящему Мовсуму и, поскольку тот не двигался, по обыкновению легко потрепал его по щеке. И тут голова спящего свесилась к краю кровати, из носа неожиданно хлынула кровь. Сын не подавал признаков жизни. Врачи «Скорой помощи» констатировали у 34-летнего Мовсума Закирова смерть…
Такова, как говорится, прелюдия нашего повествования, и мы переходим ко второй части трагического сюжета, который обретает чисто бюрократические черты, без коих не обходится ни одна человеческая кончина, ибо продолжающие жить – родные и близкие умершего должны завершить предусмотренные законом формальности. Они сводятся главным образом к получению свидетельства о смерти. Оно необходимо в данном случае не покинувшему наш мир, а его малым детям, двум девочкам-малолеткам Мовсума…
Когда торг не уместен
Да, читатель, таково государственное требование: жизнь каждого смертного начинается со свидетельства о рождения и заканчивается свидетельством о смерти. С тем и появился герой нашего рассказа Гусейн после первого траурного четверга в кабинете главного врача больницы, назовем его Нуралиев Н.Б. И между ними произошел следующий диалог.
— Знаю о вашем деле, сказал главврач, мельком взглянув на убитого горем отца, мне звонил наш общий друг Вагиф Фарзалиев.
— Да, мы дружим с детства, — сказал герой нашего рассказа, мысленно поблагодарив старого товарища. И на всякий случай добавил: — Еще с Нахчывана…
— Я тоже с тех краев, — поддержал тему главврач. — Верно говорят, нет худа без добра. Одним другом теперь у нас будет больше. Без звонка Вагифа вам пришлось бы заплатить за справку до трех тысяч манатов, а так — как другу моего друга достаточно будет и одной тысячи…
Хочу заметить, читатель, что герой нашего рассказа Гусейн, человек бывалый, занимался бизнесом еще во времена, когда за это можно было и срок хватить. Однако слова главврача о стоимости свидетельства о смерти сына, который уже несколько дней покоился в земле сырой, несколько, скажем так, смутили его. И не потому, что в данном случае торг был не уместен.
— Честно говоря, за разного рода медицинские справки мне приходилось платить еще со студенческих лет. Но при таких горестных обстоятельствах…
С этими словами он полез в карман, в котором всегда имелась сотня-другая манатов или долларов:
— У меня с собой всего-то 230 манатов, — честно признался наш герой и положил перед хозяином медсправки имеющуюся у него наличность. Его сообщение явно расстроило главрача, тем не менее, он деловито стал пересчитывать смятые купюры.
— Вы сказали, что у вас с собой 230, а тут всего 200! — заметил он не без укоризны, и просителю пришлось извлечь из кармана последние три десятки…
Без права выбора
За многие годы пребывания в бизнессфере — сперва в качестве директора советского общепита, затем владельца частных предприятий, Г.Закиров насмотрелся всякого. Но то, что ему придется платить врачу за тело собственного сына, не могло ему присниться даже в самом ужасном сне. Он гнал от себя мысль, что не прошло и траурных сорока дней, как его ребенок покинул этот мир, а врачи – люди самой гуманной профессии, ничуть не стесняясь, превратили Мовсума, его ребенка в залежалый товар. Мысль эта мучила, оскорбляла его вдвойне, потому что покойный сын в последние годы просил, умолял, требовал продать все и уехать куда угодно – лишь бы не иметь дела с отечественными чиновниками – сплошь вымогателями. «Ты привык, и у тебя все позади! Как же мне быть в этой ситуации? Бросить тебя или повторить твою судьбу?!»
Теперь он, Г. Закиров хорошо понял то, что успел без труда разглядеть его сын – ему суждено доживать свой век, а Мовсум – молодой, 34-летний жаждал жизни. А тут он лишился главного, что нужно человеку для успеха – права выбора. И что от того, что он не один такой, бесперспективный. Иногда услужливый внутренний голос подсказывает ему, мол, наличие у Мовсума выбора еще не означает, что он удачно распорядился бы им. Но опытный бизнесмен Г.Закиров знает, что он таким образом просто обманывает себя. И взятка за медсправку только подтверждает эту истину, горьше которой никогда не встречалась в его такой, казалось бы удачливой жизни…
P.S. Прежде чем опубликовать данный материал автор ознакомил его со своими знакомцами из медицинского мира. Признаюсь, их реакция была неожиданной: «Странно, что ваш бизнесмен Г.Закиров, человек, как вы пишете, бывалый, не знал о том, что сегодня известно едва ли не каждому жителю нашего города. Когда-то в эпоху развитого социализма в Азербайджане зародилась традиция – подносить главврачу, акушерке, санитару при рождении ребенка «ширинлик». Это, помимо прочего свидетельствовало о повышении благосостояния людей. Ныне, в эпоху демократии она получила вполне достойное продолжение».
-Я все понял,- говорит Г.Закиров, — но от этого не легче. Принято считать, что души людей от их тел отделяются после смерти. Это не совсем так. Наши чиновники душу могут подменить или вовсе удалить из тела еще при жизни…//haqqin.az