32-летний Руслан Нуриев – один из участников Отечественной войны, который сражался за освобождение Губадлинского, Джебраильского и Физулинского районов. Недавно вернувшийся домой в Баку военнослужащий поведал Media.Az о своем боевом пути.
– Расскажите вкратце о себе, как попали на фронт?
– Я окончил бакалавриат и магистратуру Бакинского славянского университета, работал в сфере туризма, пока не началась пандемия. В 2016 году отслужил в армии, меня призвали, когда вспыхнула “апрельская война”. Тогда я служил в горах Мурова – самой высокогорной части линии фронта, рядом с озером Гейча, которое армяне называют Севаном. Оттуда отчетливо, как на ладони, был виден армянский город Варденис.
После провокации, устроенной армянами в Товузе в июле прошлого года, я записался в армию добровольцем. А на службу меня призвали в первый день Отечественной войны – 27 сентября. Мы выехали из Баку 28 сентября, под вечер прибыли в Горан, где нас расселили по казармам.
Я был зачислен в минометную батарею в составе 43 человек. Начались интенсивные учения, нас готовили к боям. Командиром нашего батальона численностью 391 человек, частью которого была наша батарея, являлся полковник Эльман Назиров. Он очень многое для нас сделал, во многом благодаря ему мы вернулись домой живыми.
Руслан Нуриев – справа
– На каких направлениях служили?
– Губадлинском, Джебраильском и Физулинском. Но больше всего в Губадлы, начиная от села Ханлыг и до границы села Черели.
– Есть эпизод, который навсегда врезался в вашу память?
– Когда нас высадили в Губадлы, мы распределились по всей протяженности дороги. Помню, был очень холодный день, мы вырыли окопы. Вечером, когда все заняли позиции, рядом с нами упало шесть снарядов реактивной системы “Град”. Я состоял в первом взводе, второй располагался чуть левее. Когда начался обстрел, мы все легли на землю. В этот момент я посмотрел налево, снаряды упали ближе к ребятам из второго взвода. Позже мы встали и побежали туда, были уверены, что никого из них уже нет в живых. Когда увидели всех живыми и здоровыми – не могли поверить. Оказалось, снаряды упали буквально в 50 метрах от них. Таких случаев было много.
На заброшенном роднике
– Сами не пострадали во время боев?
– Слава Всевышнему, нет. Со мной все хорошо, разве что от мороза конечности почернели и похудел на 10 килограммов.
– Что было для вас самым сложным в этой войне?
– Видеть ранения и гибель товарищей. Хочешь не хочешь, война меняет человека. Однажды заметили, как к нам на огромной скорости мчится машина из другого отряда. Из нее вышел их командир и рванул в слезах к нашему санитару. Мы с ребятами подошли к машине. Увидели военнослужащего, истекающего кровью. Перед отъездом нам всем раздавали бинты. У меня было три-четыре пачки. Решил помочь раненому. Одним бинтом прижал рану, а другим обмотал, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Заметил, что рядом некоторых стошнило. А я уже как-то на все спокойно реагировал. Привыкаешь видеть все это на войне.
– Как перемещали минометы на новые локации?
– На себе! Разбирали на части и тащили на плечах. Как и бронежилет, магазины в подсумке, сумку с вещами. Тяжело было, конечно, мы шли с грузом в 60-70 килограммов.
– И на какое расстояния приходилось на себе это все таскать?
– Один-два километра. А потом вновь рыли окопы, и занимали позиции.
Руслан Нуриев – крайний справа
– Куда вас направили после окончания войны?
– Я служил в Губадлы, на границе. Мы ждали, когда пограничные войска возьмут территорию под свой контроль.
– Как после всего пережитого происходит адаптация к мирной жизни?
– Да. Дышать немного тяжело, как будто холод остался внутри, чувствую боль в груди, почки отморозил, буду лечиться. Не могу нормально питаться, раньше у меня был хороший аппетит, сейчас немного поем и все. По приезду домой неделю не спал по ночам – в ушах постоянно появлялись какие-то звуки, мысленно я еще на войне.
– Не думали обращаться за психологической помощью?
– Пока не обращался за консультацией. Ребята отправляли мне контактные данные. Знаю, что государство создало группу психологической помощи для военнослужащих.
Leave a Reply