Международная конференция ООН по климату – COP29 – завершилась в Баку в конце ноября. Россия традиционно выступала за технологическую нейтральность, свободный доступ бизнеса к финансам и технологиям, развитие углеродных рынков, а также отстаивала принцип общей, но дифференцированной ответственности.
Об итогах конференции и сложностях переговорного процесса в интервью “Интерфаксу” рассказал министр экономического развития РФ Максим Решетников.
– Каковы основные итоги COP29 для России? Какие ключевые тезисы удалось отстоять, какие – нет?
– На COP29 поехали с широкой повесткой. Традиционно продвигаем важность справедливого энергоперехода, то есть достижения “чистого нуля” выбросов, без ущерба экономическому росту и рабочим местам, и роль международного сотрудничества в решении глобальных климатических проблем.
Конференция была посвящена, в первую очередь, вопросу климатического финансирования. Обсуждали новую цель по поддержке развивающихся стран.
В рамках предыдущей цели развитые страны должны были предоставлять развивающимся на это 100 млрд долларов ежегодно c 2020 по 2025 год. Однако обещанные деньги так и не были ими выплачены. И это ставит под угрозу выполнение развивающимися странами амбициозных целей по климатическому треку.
У нашей страны на этой конференции глобально было две задачи. Во-первых, сохранить статус добровольного донора. Это значит, что Россия предоставляет финансирование развивающимся странам на добровольной, а не обязательной, основе. Развитые страны, США и Евросоюз, очень хотели разделить свою ответственность по климатическому финансированию с крупными развивающимися экономиками. Будучи исторически крупнейшими эмитентами выбросов, Европа и Америка пытаются таким образом размыть ответственность за счет стран, которые сейчас находятся на стадии активного развития экономики. На конференции Россия вместе с развивающимися странами выступала за сохранение существующего порядка: обязательное финансирование со стороны развитых стран и добровольное – от остальных игроков. По итогам конференции этот подход удалось сохранить.
Согласовали новую цель по климатическому финансированию развивающихся стран. В ее основе – обязательства развитых стран, которые должны обеспечивать ежегодно не менее 300 млрд долларов до 2035 года на деятельность по борьбе с изменением климата.
Конечно, дискуссии были напряженные. Развивающиеся страны, в числе которых Индия, Куба, Боливия, страны Африки, недовольны объемами помощи от развитых стран и широким спектром ее источников. В них сегодня, в том числе входят многосторонние банки развития, во многих из которых основными донорами являются развивающиеся страны. И в качестве климатической помощи им будут засчитываться их же деньги. Это, конечно, размывает ключевую ответственность развитых стран.
Во-вторых, были попытки увязать решение по финансированию с внутренними финансовыми потоками. Например, дополнительно призвать страны отказываться от субсидий традиционной энергетики и вводить углеродное ценообразование. Нам было важно отстоять приоритет национальной политики, интересы нашей страны, наших граждан. Это также получилось.
Несмотря на разногласия, все страны-участницы конференции согласовали итоговый документ. И здесь хочется отдельно отметить ключевую роль азербайджанского председательства и мастерство их команды в переговорах. Это, безусловно, их дипломатическая победа.
Еще одна переговорная победа и позитивный итог конференции в Баку – это то, что участники закрепили правила международной продажи углеродных единиц. Для нас важно, что в достигнутых договоренностях закреплен принцип равноправного доступа стран к создаваемой инфраструктуре углеродных рынков. Российские проекты и углеродные единицы не должны сталкиваться с политически мотивированными ограничениями.
Россия уже ведет работу с рядом стран для совместной реализации низкоуглеродных проектов. Так, в октябре была заключена первая сделка с иностранной компанией из ОАЭ. И в целом в реестре углеродных единиц уже находится 40 климатических проектов, которые демонстрируют наш потенциал в развитии международного сотрудничества и могут заинтересовать другие страны.
– РФ презентовала результаты реализации первого этапа проекта по созданию российской системы климатического мониторинга и кадастр антропогенных выбросов, сформированный с применением суверенной методологии. Есть ли внешний интерес к нашей системе?
– В ноябре перед СОР29 мы представили в РКИК ООН обновленный кадастр выбросов и поглощений парниковых газов. Новая методология национального кадастра – один из первых значимых результатов Национальной системы мониторинга климатически активных веществ. Минэкономразвития в партнерстве с Росгидрометом, Минприроды, Министерством науки и высшего образования и другими ведомствами, а также более 50 научными институтами реализует этот проект с 2022 года. В российском павильоне на COP29 наши ученые представили результаты этого проекта мировой общественности.
Безусловно, есть интерес к нашим методикам со стороны иностранных партнеров. И мы планируем активно развивать международное научное сотрудничество.
В этом году в рамках российского председательства в БРИКС договорились начать процесс создания платформы климатических исследований. Она даст возможность обсуждать национальные научные подходы в области борьбы с изменением климата. А главное – использовать опыт друг друга для развития глобального научного знания.
– Как развивалась на COP29 дискуссия об отказе от ископаемого топлива?
– Мы ни от чего не отказываемся. В прошлом году удалось сформулировать сбалансированный набор мер по достижению глобальной углеродной нейтральности. Он включает не только переход от ископаемого топлива, но и развитие ВИЭ, электротранспорта, атомной энергетики, повышение энергоэффективности.
Россия считает – и в этом наша позиция созвучна с большинством развивающихся стран, в первую очередь, БРИКС, – что теперь задача состоит в том, чтобы справедливым и эффективным образом реализовать эти договоренности. И речь должна идти о качественно новых формах финансового и технологического международного сотрудничества. При этом страны должны сами выбирать необходимый им набор технологических и экосистемных решений для сокращения или поглощения выбросов.
Развитый мир определенно не готов к такому диалогу. Мы по-прежнему наблюдаем попытки в одностороннем порядке навязать Глобальному Югу новые климатические цели в энергетическом секторе, регулирование в виде пограничных налогов и требований по отчетности, совершенно неприемлемые условия предоставления технологий и капитала. Пока развитые страны не перейдут от этой нечестной игры к конструктивной дипломатии, никаких амбициозных целей достигнуть не удастся.
– Обсуждалась ли в каком-либо виде идея реформирования климатических саммитов ООН? В части ухода от консенсусной модели принятия решений.
– РКИК ООН – основная площадка для обсуждения проблематики борьбы с изменением климата. В рамках нее почти 200 стран могут собраться в одном месте и прийти к сбалансированному решению. Так, путем консенсуса удалось согласовать Парижское соглашение, а в прошлом году – провести первое Глобальное подведение итогов.
Периодически поднимается вопрос о том, что нужно реформировать процедуру принятия решений. Но на практике уход от консенсусной модели может привести к ситуации, когда несогласные страны должны будут выполнять решения, навязанные им против их воли. Противоречащие национальным интересам и приоритетам развития. Разумеется, такой вариант развития событий маловероятен и приведет к отказу стран от участия в сессиях конференции сторон. Многополярность невозможна без стремления к диалогу и поиску компромиссов, учитывающих интересы всех заинтересованных сторон.
– В российском павильоне широко обсуждался ожидаемый в январе 2025 года “перезапуск” российской торговли углеродными единицами в связи с появлением спроса со стороны участников сахалинского эксперимента. Есть ли предварительные оценки, на какой объем внутренней торговли УЕ может выйти РФ в 2025 году?
– Российскому бизнесу интересны климатические проекты и выпуск углеродных единиц. Ожидаем, что возможность погашения квоты углеродными единицами только повысит этот интерес.
Сегодня на рынке уже обращаются более 32 млн УЕ. Считаем, этого достаточно, чтобы покрыть спрос на углеродные единицы для компаний, которые не смогут выполнить свою квоту.
Делать прогнозы пока рано. Сможем подвести итоги к началу третьего квартала 2025 года.
– На какой стадии готовности план реализации стратегии низкоуглеродного развития РФ до 2050 года?
– В конце 2024 года завершается первый этап создания российской системы климатического мониторинга. Ученые серьезно пересмотрели объемы выбросов парниковых газов как в национальном, так и в отраслевом разрезе. Из ключевых итогов, к которым пришли: нетто-выбросы парниковых газов в России уменьшились на треть, и на 2022 год составили 813.2 млн т относительно 2021 года.
Конечно, уточнение выбросов парниковых газов сокращает путь России до углеродной нейтральности. Но в то же время оно увеличивает вариативность путей и методов декарбонизации нашей экономики. В связи с этим сейчас уточняем целевой сценарий стратегии низкоуглеродного развития и проект плана для ее реализации. Прорабатываем с отраслевыми ведомствами экономически оправданные целевые показатели выбросов парниковых газов на 2030 год. Будем готовы их представить в первом квартале 2025 года.
